Роль акушерки для моих первых внуков тоже пришлось исполнять мне. И тогда меня еще сильнее пронзило ощущение совершающегося таинства — рождения новой жизни. Но со временем обилие новорожденных притупило это волшебное чувство, и я равнодушно слушал тихий плач своих новых потомков и наблюдал, как уносят завернутых в листву умерших младенцев.
Моей главной задачей было обучить своих подданных тому, чего они не умели. Хотя их врожденные навыки меня изумляли, но делали они все чисто механически, слепо, интуитивно. Я же пытался развить в них творческое начало.
Не на последнем месте была речь.
Со временем они привыкли разговаривать. Наиболее способным даже удавалось сложить фразу из трех слов, но обычно им хватало одного слова, а все остальное они «договаривали» взглядом, жестом или мимикой — как и Королева. А меня прозвали Королем-со-Словами.
Ночи мои были заполнены ее любовью. Когда днем она проходила мимо работающих без устали соплеменников, те приободрялись, воодушевлялись, хотя Королева не проявляла по отношению к ним ни особой теплоты, ни материнской заботы. Я же, наоборот, обласкивал девушек и женщин, похлопывал по плечу юношей и мужчин. На меня они реагировали иначе — оживлялись, лица их смягчались, глаза теплели.
Холодность, сдержанность и равнодушие Королевы таяли и исчезали лишь ночью, когда я заключал ее в свой объятия. Она даже шептала мне что-то на ушко, хотя это трудно было назвать словами, скорее, мурлыканьем, которое лилось и журчало так мило, так ласково.