Дрожь пробежала по ее телу.

– Если вы сейчас же не отпустите меня, – сказала она, – я…

Его смех не дал ей договорить.

– Что вы? Начнете кричать?

– Да, – ее голос дрогнул. – Начну. Буду кричать и кричать.

– Тогда начинайте, – шепнул он. Одной рукой он обнял ее и притянул к себе, а другой заскользил по шее и, дойдя до подбородка, приподнял ей голову так, чтобы видеть ее губы. – Кричите, если вам действительно этого хочется. – Большим пальцем он медленно провел по ее губам. – Но сначала поцелуйте меня, поцелуйте по-настоящему, как вы сделали это глазами, когда смотрели на меня сегодня. А потом… потом скажете мне, что хотите уйти отсюда. Неровное дыхание вырывалось из приоткрытых уст Франчески.

– Вы с ума сошли, – прошептала она.

– Разве? – Он улыбнулся и поцелуем накрыл ее губы.

Франческа стояла не шевелясь, убеждая себя, что он оставит ее в покое, если она не будет сопротивляться. Позже, у себя в номере, когда луна и звезды снова заняли свои привычные места на небесной тверди, она спрашивала себя, не эта ли пассивность сгубила ее?

Если бы она сопротивлялась, то наверняка не потеряла бы голову от этого поцелуя. Незнакомцу не удалось бы так дразняще побуждать ее губы раскрыться ему навстречу. Возможно, он не смог бы тогда с такой легкостью проникнуть языком в ее рот и заставить все ее существо вспыхнуть неведомым огнем.

Какая-то волна поднялась из глубин ее души, и Франческа поплыла на ней. Из ее груди вырвался стон, такой тихий, что, казалось, никем не услышанный, он тут же растворился в ночной темноте. Но незнакомец все услышал и все понял; он крепко обнял Франческу и, проведя руками по ее спине, прижал к себе.

– Да, – яростно пробормотал он. – Да.

Его торжествующий голос, подобно электрическому разряду, пронзил все ее существо. Губы Франчески раскрылись, руки взметнулись вверх, пальцами она судорожно сжала ткань его рубашки и крепче прижалась к нему.