- Нафисса, ты уверена, что калиф сегодня ни за кем не послал?

- Совершенно уверена, моя госпожа, - она вплела пахучую мимозу в волосы хозяйки. Бледно-желтые цветы являли собой контраст иссиня-черным прядям.

Рука Айки застыла в воздухе над украшенными каменьями сосудами с духами: она никак не могла решить, какие больше будут созвучны ее настроению и цели. Мускус или гардения, пожалуй, несколько тяжеловаты. Если бы Абул сам горел желанием, тогда подобные ароматы подошли бы его страсти, но если она сама должна соблазнить его и наполнить желанием, то потребуется нечто более тонкое и менее очевидное. Что-то такое, что дополнило бы мимозу. Когда она подняла крышку, воздух наполнился ароматом лилий. Она нанесла пахучее масло на виски, за уши, пониже глаз и в пульсирующие точки на шее и кистях. Потом спустила платье и прежде чем затемнить красным соски, тоже смазала их маслом. Нафисса принесла ей ночную сорочку из белого газа и тяжелое парчовое одеяние, чтобы она могла закутаться в него во время путешествия в апартаменты калифа.

- Пойди, выясни, пошел ли мой господин в свои покои? Может быть, он еще ужинает.

Оставшись одна, Айка, как и днем, легла на оттоманку. Ночной ветерок приносил из сада ароматы, которые смешивались с запахами ее тела. Она посмотрела в окно на темную громаду гор, белоснежные пики которых мерцали в лунном свете. Эта ночь была создана для любви, для любви во имя успеха.

Через несколько минут Нафисса вернулась. По ее лицу Айка сразу поняла, что что-то не так.

- Моя госпожа, калиф покинул дворец, - сказала служанка, заметно нервничая. По опыту она знала, что тот, кто приносит султанше дурные вести, может здорово пострадать от ее руки.

- Покинул? - Айка поднялась, проявляя явное нетерпение. - Что ты хочешь этим сказать? А куда он уехал?

- Не знаю, моя госпожа, - Нафисса ломала себе руки. - Они с Юсуфом, моя госпожа, взяли Лошадей и уехали десять минут назад.