До этого момента он ничего не знал о помолвке и теперь стоял молча, не в силах вымолвить ни слова, Сарита же продолжала идти по пути, уничтожающему их обоих.

— Это не глупости, — сказала она, — дай мне объяснить, Тарик.

— Тут нечего объяснять, — прервал он ее со злостью, — ты сказала все, — он обернулся к Сандро. — Ты был с этой женщиной, — в его голосе не слышалось вопроса и видно было, что он едва сдерживается.

Сандро обрел голос.

— Я люблю ее, — сказал он, — мы уедем отсюда, примем изгнание из племени.

— Нет, не уедете, — Тарик отступил назад, лицо его теперь ничего не выражало, — ты бросил мне вызов, Александре. Когда ты пренебрег моим приказом, ты бросил вызов вождю племени Рафаэля, так что женщина и племя принадлежат победителю.

— Нет, — воскликнула Сарита в ужасе, — ты убьешь его.

Тарик обернулся к ней, лицо его по-прежнему было, как застывшая маска.

— Или он убьет меня.

Сарита постаралась овладеть собой, сбросить с себя непокидающее чувство кошмара. Она взглянула на Сандро — несмотря на бледность, вид у него был решительный и спокойный. У него не было выбора — честь требовала участия в сражении. Он предложил для них обоих изгнание, но его предложение было отвергнуто. Теперь ему не остается ничего другого, как умереть с честью. Да, умереть. Она понимала, что это неизбежно, и будучи до мозга костей человеком, принадлежащим племени, приняла это как должное. Мужчины окружили Тарика и Сандро. Тарик сбросил с себя тунику и закатал рукава рубашки. Мышцы на его руках была подобны холмам.

Сандро приготовился к схватке подобным образом. Он был на десять лет моложе Тарика и тоже силен, но мускулы его еще не приобрели той твердости, которая достигается трудом и участием в многочисленных сражениях.

Сарита ушла в себя — ничто не могло проникнуть туда, и, стоя среди соплеменников в этот жаркий день, ее как бы не было с ними. Она дрейфовала на облаке, прохладном, и ничего того, что происходило сейчас, на нем не происходило.