— Где ты была? — спросил он, стоя перед ней, широко расставив ноги.

Отчаяние, разочарование, шок от встречи на дороге — все это сказалось на Сарите и она ответила, смело встретив взгляд его синих глаз:

— Я уже давно взрослая, Тарик, и уж, конечно же, могу гулять там, где мне заблагорассудится.

Год назад за такие слова она получила бы затрещину, только с помощью нее и можно было поставить молодежь на место, но за последние несколько месяцев все переменилось. Теперь Тарик редко обижался на нее, хотя она и сознавала, что он обращал на нее больше внимания, чем на других представительниц ее племени.

Последнее она относила на счет того, что ее мать недавно овдовела. По традиции вожак племени уделял больше внимания вдовам и их детям. Терпимость же его она объясняла своим взрослением, что, однако, противоречило ее наблюдениям, которые показывали, что ничто — ни зрелость, ни замужество, ни даже материнство не защищают женщину от мужского кулака, замахивающегося на нее в приступе гнева.

Теперь же Тарик молча обдумывал ее ответ. Он должен был разозлить его, но не разозлил, а только еще больше насторожил. Сарита, с трепетом ожидавшая его ответа, осознала, что за ними наблюдает весь лагерь. Не то чтобы около них находилось много людей — нет, но возникало такое чувство, что все ожидают, что произойдет что-то необыкновенное. Как будто все вокруг знали что-то, чего не знала она. Удивительно, но Тарик только коснулся ее губы невероятно мягким кончиком пальца.

— Откуда это у тебя? — Сарита задрожала, но ответила так же дерзко:

— Споткнулась о камень и прикусила во время падения.

Тарик нахмурился, а потом резко сказал: