— Разве в моих словах чувствуется угроза? — спросил он нежно и осторожно поцеловал ее в висок. — Если я не могу рассеять твои страхи таким способом, попробую другим. Поговори со мной сама. Как тебя зовут?

Его слова с трудом прорвались сквозь путаницу чувств, охвативших ее:

— Билли Калахан, и я уже не боюсь.

Он усмехнулся, и она почувствовала на своем лице его теплое дыхание.

— Хорошо, конечно, не боишься. А что ты делаешь посреди пустыни, Билли Калахан?

— Я направлялась в Зеландан, но у меня сломалась машина. Последние несколько дней я провела в гостях в маленькой деревне в пятидесяти милях отсюда.

— У кого же ты гостила? — В его голосе зазвучали жесткие нотки.

— У Юзефа Ибрагима и его семьи.

И хотя он не мог видеть выражения ее лица, он уловил сожаление, прозвучавшее в ее голосе.

— Последние несколько недель мы с Юзефом были своего рода супружеской парой. И я подумала, что было бы неплохо отвезти его домой и вернуть семье.

— Он твой любовник? — Резкие нотки отчетливо звучали в его голосе, и это удивило ее.

— Боже мой, конечно, нет. Я однажды дала ему почувствовать свое расположение, а у Юзефа какие-то старомодные понятия по поводу того, как надо на это реагировать. Кроме того, ему пришла в голову дурацкая идея, что кто-то должен заботиться обо мне, и он определил на эту роль себя. Я полагала, что возвращение в семью заставит его забыть обо мне. Но это не сработало, вот почему я и отправилась в Зеландан среди ночи без сопровождения.

— Я понимаю, — сказал незнакомец серьезно, но в его тоне ей послышалась скрытая насмешка, и это ее разозлило.

— Как он мог не понять, что ты весьма независима. Было бы интересно узнать, что же ввело его в заблуждение? Не хочешь сказать мне, а, Цветок Пустыни?