ЛедиAnyорт позволила мне повидать Джареда. Хотя она родная тетя Лэнгли, она по-прежнему добра ко мне и очень сердита на своего племянника из-за того, что он отнял у меня сына. Джаред так прекрасен! Но свидание было коротким, слишком, слишком коротким… Расставание с ним вновь растравило рану, никогда не заживающую в моем сердце. И все же я с радостью согласна терпеть эту боль – только бы видеть моего дорогого мальчика, только бы целовать его нежные щечки и говорить ему, как я его люблю. Слава Богу, у меня есть Тея. Не знаю, что бы я без нее делала.

16 апреля 1798 г. Дневник Анны Селуин, графини Лэнгли.

И тотчас же Дрейк понял три вещи. Во-первых: когда Эшби Мериуэзер удивлялся, он очень походил на рыбу, которую вытащили из воды. Во-вторых: красота Теи многократно возрастала, когда глаза ее пылали гневом. И в-третьих: он, Дрейк, почувствовал огромное облегчение, узнав, что она вовсе не любовница этого человека.

Глаза девушки все еще пылали, но Дрейк заметил, что теперь она пыталась взять себя в руки и успокоиться. Она закрыла глаза, как недавно в пакгаузе, и что-то пробормотала себе под нос – ему показалось, что «десять бочек», хотя слова эти не имели ни малейшего смысла.

Открыв глаза, она сказала:

– Пожалуйста, отпустите меня.

Дрейк выполнил ее просьбу, однако ему пришлось сделать над собой усилие, чтобы оторвать пальцы от плеч девушки. Повернувшись к Мериуэзеру – тот наконец-то закрыл рот, – он поклонился и назвал свое имя.

Мериуэзер окинул его взглядом и, покачав головой, проговорил:

– Вы что же, молодой человек, позволяете себе неблаговидные действия по отношению к мисс Селуин? Предупреждаю вас: она благородная леди, и я не допущу, чтобы кто-либо непочтительно обращался с ней и задевал ее чувства.

Тея подбежала к почтенному джентльмену и взяла его за руку:

– Не беспокойся, дядя Эшби. Ты же знаешь, доктор велел тебе избегать лишних волнений. – Взглянув на гостя, она добавила: – Мистер Дрейк не сделал ничего неподобающего, уверяю тебя.