Но простое сознание, что Артур знает о его тайне, что он не совсем одинок в опасной жизни, которую избрал себе, в значительной мере поддерживало Эрика и утешало. Он любил Артура как отца; когда он был ребенком, этот слуга провел с ним больше времени, чем родной отец.

И теперь, глядя, как Артур идет по превосходно ухоженным лужайкам и солнце раннего утра блестит на его седеющих волосах, Эрик заметил, что слуга слегка прихрамывает, и сердце у него болезненно сжалось. Артур уже не молод, и, хотя никогда не жалуется, Эрик знает, что его стареющие суставы часто болят и плохо гнутся. Он предложил ему благоустроенную спальню в помещичьем доме, но слуга отказался. Слезы блеснули на бледно-голубых глазах Артура, когда он услышал такое великодушное предложение, но он предпочел остаться в своих комнатах над конюшней, рядом с лошадьми, которых любил и за которыми ухаживал.

Уголки губ Эрика приподнялись в улыбке, потому что он знал, что Артур отказался от его предложения еще и потому, что не посмел бы красться в господский дом среди ночи, возвращаясь от своей любовницы. Хотя между слугой и господином не было тайн, они редко обсуждали любовные похождения друг друга. Артур был бы унижен, заподозрив, что Эрик знает о его ночных свиданиях, но Эрик был очень рад за него.

"Может быть, это совсем не хромота, может, Артур просто подпрыгивает при ходьбе", - подумал Эрик.

Он перевел взгляд на лес, видневшийся в отдалении, и мысли его вернулись к настоящему событию.

С Бриггемами он был знаком поверхностно, как и с большинством семейств, живущих в округе. Почти все время он проводил в Лондоне, поддерживая тесный контакт со своим поверенным и различные деловые связи, и только несколько недель летом жил здесь, в Уэсли-Мэнор. За эти несколько коротких недель он каждый год старательно увиливал от ищущих глаз деревенских мамаш с дочками на выданье, среди которых самой привлекательной была миссис Корделия Бриггем. Конечно, миссис Бриггем знала, как и всякая другая мамаша в Танбридж-Уэллз, о его отвращении к женитьбе, хотя они и не были осведомлены обо всех причинах этого отвращения. К несчастью, неустрашимые мамаши, помешанные на замужестве своих дочерей, расценивали это отвращение всего-навсего как вызов им, мамашам.