Однако нельзя было предаваться размышлениям до бесконечности, и Натали решилась осторожно выглянуть в окошко. Первым делом она заметила у крыльца утыканный стрелами мужской торс и что-то еще, похожее на разметавшиеся женские волосы. Хозяева? Чтобы лучше видеть, Натали высунулась чуть дальше, и тотчас у самого ее виска просвистела пуля.

Она рывком прижалась к стене, распласталась по ней, как недавно незнакомец. Сердце оглушительно грохотало в ушах, колени норовили подогнуться. Взглянув вниз, она заметила что-то золотистое, пламеневшее в потоке солнечных лучей, проникавших через дверь. Она не сразу поняла, что это ее локон, тот самый, что все время норовил выбиться из прически и который приходилось то и дело заправлять за ухо. Пуля состригла его не хуже острых ножниц.

— А я вас предупреждал, — нелюбезно заметил незнакомец, подстрелив еще одного дикаря и повернувшись к Натали от окна. — Черт возьми, женский пол просто не в состоянии вести себя разумно, так и нарывается на пулю. Ну что вы суетесь в окно? Чтобы выстрелить, достаточно одного мгновения, остальное время нужно держаться в укрытии. — Он ловко послал в ствол очередной патрон. — Вы хоть стрелять-то умеете?

Несмотря на свое смятение, Натали хмыкнула, не сводя взгляда с отсеченного пулей локона (это все еще казалось ей зловещим чудом и одновременно дурным предзнаменованием). Затем она приказала себе отвести взгляд и заняться, наконец, делом.

Первой ее целью оказался индеец, дерзко сунувшийся к самой двери. Когда прозвучал выстрел, он схватился за грудь, соскользнул с лошади и ничком рухнул на землю. Кровь быстро образовала лужу на плотно утрамбованной солончаковой почве двора.