— С ветчиной и грибами.

— Давай! Поедим вместе.

Надин появилась через десять минут с двумя большими тарелками в руках. На них дымились куски пиццы.

— Помоги поставить на стол.

— Сейчас, — откликнулся Паша, освобождая от книг и компакт-дисков низенький столик, инкрустированный ореховым деревом.

— Вот штопор. Сейчас принесу бутылку. Надин поставила на столик высокие фужеры, и Паша открыл бутылку.

— Выпьем за нашу встречу после моего возвращения, — провозгласил он тост.

— А ты что, мог там остаться? — фыркнула Надин. — Тоже мне невозвращенец! Политический эмигрант.

— Стамбул — город удовольствий. Восточной роскоши, неги…

— В гарем не попал?

Никто не пустил. Но в следующий раз… — перед глазами внезапно всплыло лицо той самой девушки. С зелеными глазами. Паша запнулся.

— Что-то вспомнил? — спросила Надин, внимательно наблюдая за ним.

От проницательной Надин ничто не могло укрыться.

— Да так. Ничего.

Наступила пауза.

— Устала? — спросил Паша внезапно севшим голосом и дотронулся до ее светлых волос, распущенных по плечам.

— Еще как. А впереди — бессонная ночь. Просмотр картотеки.

— Эксплуатируют тебя.

— Куда же денешься от этого?

— Еще кусочек пиццы есть? — спросил Паша, доедая свою порцию.

— Съели все. Подчистую. В холодильнике есть сыр. Будешь?

— Буду. — Паша сам удивлялся собственному аппетиту. — И кофе.

— Непременно, — кивнула она.

Сама Надин предпочитала зеленый чай.

Когда кофе был выпит, Надин посмотрела на Пашу. И он понял значение этого взгляда. Надин как бы пыталась просигнализировать ему, что сегодня интим будет кратким. Ей не до него.

Паша дотронулся до руки Надин, потом подсел к ней ближе… Все было как по заведенному ритуалу. Надин не любила экспериментов в постели, долгих прелюдий и романтичных поцелуев. Она любила краткий секс. Без лишних деталей. Это было в ее стиле. А Паша, напротив, хотел бы подольше растянуть любовные игры. Перебирать волосы Надин, целовать ее тонкие удлиненные пальцы, пахнущие апельсиновым мылом. Но Надин этого не любила, и ему пришлось уступить ей.