С тех пор, как однажды поделилась с Пашей бабушка, мать словно подменили. Она замкнулась в себе и почти перестала улыбаться. И даже сменила профессию. Раньше она была учительницей младших классов, а после смерти мужа стала психотерапевтом, закончив вечерний вуз по этой специальности. Специалистом мать была первоклассным. И очень дорогим. Она владела всеми существующими методами психологических тренингов и техник. Она вскрывала сознание и подсознание пациента, как консервную банку, психоанализ дедушки Фрейда был Для нее как дважды два четыре, она могла ввести в транс, загипнотизировать и внушить почти все, что угодно. Словом, за сравнительно короткое время мать могла сделать из больного подопытного кролика и отбивную котлету.

Бабушка уже давно была на пенсии. Мать работала. Она принимала пациентов в рядовом районном диспансере, а после основной работы вела частную практику. В специально оборудованной для этого квартире, доставшейся от дедушки, точнее, от его незамужней сестры, старой девы, дожившей почти до девяноста лет. Эта двухкомнатная квартира в районе Чистых Прудов была оборудована под респектабельный офис и наворочена по последнему слову техники. Все внутренние перегородки в квартире были снесены, и сама квартира «слеплена» заново. Как лицо женщины, решившейся на кардинальную пластическую операцию. Паша старался там не бывать. Едва он переступал порог этой квартиры, как ему начинало казаться, что он попадает в какую-то лабораторию, где производят вивисекцию животных. Ему становилось не по себе, и он спешил уйти.

— Посмотрите, пожалуйста, налево… Великолепная мечеть, построенная в седьмом веке нашей эры.

Паша понял, что он слишком глубоко задумался, и перевел взгляд на мечеть. Потом он посмотрел на гида, полного брюнета лет сорока пяти с пышными усами. Что же в нем так раздражало? Наверное, манера слегка причмокивать губами во время пауз. Как будто он пил чай вприкуску с сахаром…