— Ничего, — протянула Мила. Она тряхнула волосами и взяла из рук Паши слоника.

— А слоник… кому?

— Бабушке, — и тут Паша разозлился. Допрос она ему, что ли, устраивает? Он забрал слоника и обратился к Леше: — Кого ждем?

— Остальных. Что-то они задерживаются.

— Нагружаются товаром, — пояснила Марина Ивановна, крупная, массивная дама из Омска. В руках у нее была большая сумка, уже чем-то набитая под завязку. — Здесь все так дешево. Просто задаром!

— Да уж вам ли говорить о дешевке? — поддел ее Леша. — Вы у нас мать нефтяного магната.

Сын Марины Ивановны был топ-менеджером крупной нефтяной компании, о чем она с гордостью сообщила в первый же вечер. Он и отправил маменьку развеяться в Турцию. «А я ему говорю, мне все равно куда, — рассказывала Марина Ивановна. — Хоть в Турцию, хоть в Париж!»

— А в Париже вы еще не были? — подтрунивал над ней Леша. — Чем вы на Елисейских Полях будете отовариваться? Шубами или сувенирами?

Но Марина Ивановна лишь лениво отмахивалась от него.

— Не пыли, Леха! Не бери на понт.

У нее были интонации бывшей заведующей секцией в галантерее. Когда сын пошел в гору, она стала разбрасываться деньгами, но изменить себя не смогла. Это было самым трудным и безнадежным делом.

Подошли еще три человека из группы. Леша посмотрел по сторонам.

— Что-то Владик задерживается, — сказал он, ни на кого не глядя.

Марина Ивановна скривила рот в ироничной ухмылке.

Леша и Владик были отличными ребятами. Они сразу стали центром их туристической компании.

И они были геями.

— Педрилы, — протяжно протянула Марина Ивановна, когда Леша с Владиком отошли в сторону. Это было в первый день пребывания в Стамбуле.

— Каждый имеет право на свою личную жизнь, — твердо сказал Паша. Они стояли около гостиницы маленьким кружком. Четыре человека. Паша, Марина Ивановна, Мила и ее подруга Нина.

Марина Ивановна окинула его насмешливым взглядом с головы до ног: