И Лена смотрела. Заставляла себя отвести глаза, и не могла.

Он изменился. Ничего удивительного - три года, большой срок. Просто огромный.

И она поменялась… Но он…

Алексей казался вымотанным. Его лицо стало более резким, почти угловатым. Щеки запали, отчего скулы выделялись, и на них темнела щетина. Линия губ стала жесткой, упрямой,… а раньше он всегда так мягко улыбался…

Ее сердце дрогнуло.

Черт! Нельзя думать о том, что было раньше. Она живет в настоящем, а не в прошлом, в конце концов.

Леша заметил, что она его изучает, и темная бровь насмешливо вздернулась. Но в глазах не было насмешки. Она не могла прочитать того, что показывали его глаза.

Утратила это умение.

Или он научился скрывать от нее их выражение…

А вот сами глаза были уставшими. Синяя радужка ярко выделялась на фоне покрасневших белков. В такой картине не было ничего удивительного. Но Лена закусила губу.

Молчание, определенно, становилось долгим и неловким. Но никто из них двоих не знал, что можно тут сказать.

- Вы знакомы, как я погляжу? - очевидно, устав ждать, между ними вклинился Гена.

- Это, конечно, здорово, но у нас тут авария, - мужчина с сарказмом махнул в сторону трех помятых автомобилей. - Надо вызывать инспектора. И чем раньше, тем лучше, только гляньте на эту погоду, представляете, сколько сейчас аварий?! А я не хочу проторчать на улице до Рождества.

Лена наконец-то смогла оторвать от Алексея свои глаза, и посмотрела на Геннадия.

Тот был зол.

Кажется, несколько минут назад, и она сама была зла. А вот теперь ни злости, ни раздражения не осталось. Опустошение охватило Лену.

Весь запас адреналина ее тело исчерпало. Но и в этом было мало хорошего…

- Может, без ГАИ уладим? - словно с трудом, Леша оторвал взгляд от нее, поворачиваясь к Геннадию.