– Последний раз я рассказывал о нем далеким-далеким летом в Ки Уэсте… – При упоминании Ки Уэста в нем появилось нечто хемингуэевское. – И тоже молодой женщине… Но зачем вам это? Мэт давно умер, он сам выбрал свою судьбу, правильно ли, неправильно – теперь не важно. И тех, кто любил его, – Шерфорд повернул на худом мизинце тяжелое серебряное, явно женское кольцо, – тоже осталось немного. Можно даже сказать – я один.

– Это не так! – возразила я. – Мне говорил о нем мой приятель, в России. И видели бы вы при этом его лицо!

– Вы, русские, вообще загадка, – мягко усмехнулся Шерфорд. – А здесь… Здесь его не помнят, ибо он промелькнул слишком быстро и не любил Америки. Но он жил не в вакууме… Кстати, судя по вашей пластике, вы имеете отношение к балету?

Я в двух словах рассказала свою историю.

– Значит, и вы, простите мою высокопарность, женщина, познавшая муки творчества и не бросившая любимого дела несмотря ни на что?

– Думаю, что вы правы.

– Тогда зачем вам история никому неведомого и практически ничего не сделавшего мальчика? Своей смертью он создал личность гораздо более сильную, более смелую, принесшую в этот мир несравнимо больше добра.

Я не поняла и вскинула брови, изображая вопрос.

– Я говорю о Патриции Фоулбарт, стоявшей вместе со мной у истоков нашего телеканала. О талантливейшем человеке и блистательной женщине. Вот о ком надо рассказывать в России! А Мэтью Вирц – это, увы, прошлое.

– Но я не собиралась ничего никому рассказывать, меня просили только достать записи…

– А вы все-таки попробуйте понять, рассказать. Вы – женщина, вы – иностранка. Иногда со стороны бывает легче увидеть главное. И потом… в Америке она была звездой, и отношение к ней, сами понимаете, несколько предвзятое. А вы – человек с другой планеты… – Шерфорд сделал глоток виски, и его синие глаза ярко вспыхнули. – Простите. Но, правда, она достойна такой памяти. У меня огромный ее архив, письма, и, казалось бы, кому как не мне писать о ней. Но я не могу – не имею права. А рассказать о ней вам, – о ней и о нем – я готов прямо сейчас. Только пойдемте лучше к воде, там легче дышится…