Пришлось прикусить губу и крепко зажмуриться — я уже с трудом контролировала себя, проклиная неподвижные руки. Жутко хотелось сорвать с Денни чёртову рубашку и коснуться его…

— Тебе хорошо, Лилиан? — его лицо снова оказалось очень близко от моего, но пальцы продолжали нежно поглаживать бедро.

Я молчала, пожирая взглядом пуговицы на его рубашке. Денни, заметив это, улыбнулся.

— Скажешь, что за мудрёный шифр в записке, разрешу дотронуться до себя.

Вот сволочь, а!

— Ну ты пока подумай, а я, пожалуй, продолжу, ты не против? — непринуждённо произнёс он, осторожно спустив бархат платья с плеч и почти обнажив мою грудь. О, боги, только бы выбраться из этой чёртовой спальни, отомщу, чем угодно клянусь, отомщу так, что на всю жизнь заречётся!! И вообще, по-моему, платье должно давным-давно валяться на ковре, а процесс соблазнения перейти в завершающую стадию… Мне уже, если честно, было глубоко наплевать на собственную гордость, Денни просто сводил меня с ума ласковыми пальцами, нежными лёгкими поцелуями, а его мягкий шёпот превратил мой позвоночник в расплавленную ртуть.

— Ну пожалуйста, отпусти руки, — судорожно сглотнув, хрипло попросила я.

— Что ты сказала, Ли, девочка моя? — наклонился он ко мне.

— Руки освободи, — повторила я, утопая в глубине его карих глаз. — Денни, пожалуйста… я прошу тебя…

Да пошла эта гордость куда подальше! Я безумно хочу этого сволочного мерзавца, и если в ближайшее же время не получу его, боюсь, точно с ума сойду… Денни улыбнулся, обвёл пальцем контур моих полуоткрытых губ. И покачал головой.

— Кто бы мог подумать, Лилиан де Рейли просит меня! Милая моя девочка, тебе положен поощрительный приз.

Усевшись верхом на меня, он стал медленно расстёгивать рубашку, и мне страшно захотелось стереть с его лица эту мерзкую довольную ухмылочку! Боги, лучше бы он не раздевался…

— Ну что, ещё не передумала? Не хочешь освободить руки? — изогнул Денни бровь, отбрасывая рубашку на пол.