– Неужели он гнался за нами по пятам через двести лет?

– Осторожней, ради бога, – сказал Уильям.

Сьюзен пошатнулась. Он крепко сжал ее локоть и повел прочь.

– Держись. – Он улыбнулся: нельзя привлекать внимание. – Сейчас тебе станет лучше. Давай пойдем туда, в кафе, и выпьем у него перед носом, тогда, если он и правда то, что мы думаем, он ничего не заподозрит.

– Нет, не могу.

– Надо. Идем. Вот я и говорю Давиду – что за чепуха! – Последние слова он произнес в полный голос, когда они уже поднимались на веранду кафе.

"Мы здесь, – думала Сьюзен. – Кто мы? Куда идем? Чего боимся? Начнем с самого начала, – говорила она себе, ступая по глинобитному полу. – Только бы не потерять рассудок.

Меня зовут Энн Кристен, моего мужа – Роджер. Мы из две тысячи сто пятьдесят пятого года. Мы жили в страшном мире. Он был точно огромный черный корабль, он покинул берега разума и цивилизации и мчался во тьму, трубя в черный рог, и уносил с собою два миллиарда людей, не спрашивая, хотят они этого или нет, к гибели, за грань суши и моря, в пропасть радиоактивного пламени и безумия".

Они вошли в кафе. Тот человек не сводил с них глаз.

Где-то зазвонил телефон.

Сьюзен вздрогнула. Ей вспомнилось, как звонил телефон в Будущем, через двести лет, в голубое апрельское утро 2155 года, и она сняла трубку.

– Энн, это я, Рене! – раздалось тогда в трубке. – Слыхала?

Про Бюро путешествий во времени слыхала? Можно ехать, куда хочешь – в Рим за двести лет до Рождества Христова, к Наполеону под Ватерлоо, в любой век и в любое место!

– Ты шутишь, Рене.

– И не думаю. Клинтон Смит сегодня утром отправился в Филадельфию, в тысяча семьсот семьдесят шестой. Это Бюро все может. Деньги, конечно, бешеные. Но ты только подумай – увидать своими глазами пожар Рима! И Кублай-хана, и Моисея, и Красное море! Проверь почту, наверно, и тебе уже прислали рекламу.

Она открыла пневматичку и вынула рекламное объявление на тонком листе фольги: