Она подняла голову – впервые с тех пор, как это началось, – и Логан оторопел. Ее глаза были закрыты. Никогда раньше ему не приходилось видеть такой бледности в лице человека. Живого человека. И эта мертвенно-бледная кожа была так туго натянута, что сквозь нее просвечивали кости. Казалось, что плоти под ней почти совсем нет.

– Кэсси? Кэсси, где ты?

– Глубоко. – Голос у нее стал другим: отдаленным и гулким, словно исходил из глубокого колодца.

– Кэсси, послушай меня. Тебе пора выбираться. Просто смотри и говори мне, что он видит.

– Это похоже на червей, – прошептала она. – Они кормятся гниющей плотью. Гниющей душой...

– Кэсси, назад! Назад, живо! Ты меня слышишь?

После долгой паузы она прошептала:

– Да. Я ухожу.

Теперь она явственно дрожала, и он знал, что, если сейчас до нее дотронуться, ее кожа будет холодна как лед.

– Что ты видишь? Что он видит?

– Дорогу. Почтовых ящиков больше нет. Только дорога, и больше ничего. Он волнуется. Он уже почти рядом со своим тайным убежищем.

– Следи, Кэсси. Продолжай следить.

Прошло еще несколько минут, и вдруг ее брови дрогнули, сошлись у переносицы.

– Кэсси?

Продолжая хмуриться, она отрицательно покачала головой.

Логан наклонился к напарнику и шепотом спросил:

– Что слышно насчет Андовера, Пол?

– В двухсотмильной зоне есть пять улиц, в название которых входит слово «Андовер». Боб, мы даже добраться до них не успеем, не то что прочесать! Пусть даст нам еще какую-нибудь зацепку!

– Я не уверен, что у нее получится.

– Пусть постарается.

Логан кивнул и повернулся к Кэсси:

– Что ты видишь теперь? Говори, это очень важно.

Теперь ее голос звучал задумчиво, почти мечтательно.

– Здесь есть озеро. Я видела огоньки над водой. Он... его потайное место рядом с озером. Он думает, что выбросит туда ее тело, когда закончит...