Мардо был невысокого роста – не больше пяти футов четырех дюймов, у него были жиденькие каштановые волосы и большие уши. Определить цвет глаз было трудно. Это были просто глаза, широко раскрытые и совсем мертвые.

Вытянутые руки у запястья были связаны веревкой, которая свешивалась под кровать.

Я осмотрел труп в поисках ножевых или пулевых ран, но ничего такого не нашел. На Мардо не было ни царапины, если, конечно, не обращать внимания на ноги. Вероятно, шок или сердечный приступ, а может, то и другое вместе привело к смерти. Тело еще не остыло. Кляп во рту был теплый и мокрый.

Я вытер все, к чему прикасался, и перед тем как покинуть дом, оглядел улицу из окна комнаты Кейти.

В половине четвертого я вошел в вестибюль отеля «Меншн Хаус» и подошел к табачному киоску в углу. Склонился над витриной и попросил пачку «Камел».

Кейти Хорн подвинула ко мне сигареты, бросила в нагрудный карман моего пиджака сдачу и улыбнулась мне так, как она обычно улыбается покупателям.

– Ну, так как? Ты быстро обернулся, – сказала она и бросила украдкой взгляд на пьяного, что силился прикурить сигару от старомодной кремневой зажигалки.

– Дело сложное, – сказал я. – Приготовься.

Она быстро повернулась и швырнула через прилавок пьяному коробку бумажных спичек. Тот попытался поймать их, уронил и спички и сигару, потом сердито сгреб их с пола и поплелся прочь, все время оглядываясь, словно ждал удара.

Кейти смотрела мимо меня, глаза ее были холодны и ничего не выражали.

– Я готова, – прошептала она.

– Теперь ты получишь ровно половину, – сказал я. – Шелушителя больше нет.

Его прикончили... в собственной кровати.

Веки Кейти нервно дернулись. Пальцы вжались в стеклянный прилавок возле моего локтя. Губы побелели. Вот и все.

– Послушай, – сказал я, – ничего не говори, пока я не расскажу. Он умер от шока. Кто-то поджарил ему пятки дешевым электроутюгом. Не твоим. Я проверил. Думаю, он умер довольно быстро и просто не мог им много сказать.