– Куда мы идем? – снова спросил Брике.

– В Ле-Ман.

Не очень приветливо встречали меня родные края.

– Сударыня. Сударыня! Не дадите ли вы нам чего-нибудь поесть? Хоть бы кусочек хлеба… Я и мой брат очень голодны.

Один Бог знает, как я произнесла эти слова. Пожилая крестьянка окинула нас обоих пристальным взглядом. Вероятно, мои лохмотья и покрытое синяками лицо, а также тощая фигурка Брике произвели на нее впечатление. В руках у нее была миска с кашей – она как раз шла кормить кур. Быстрым движением крестьянка протянула нам щедрый кусок густой каши.

– Берите! Да скорее, чтобы муж не увидел. Ступайте с Богом!

– Мы будем молиться за вас, добрая женщина, – с постной миной простонал Брике.

За два дня пути он уже знал, что нужно говорить в таких случаях.

Мы отошли в безлюдный деревенский переулок. Наступала ночь. Кашу я разделила пополам и половину протянула Брике:

– Ешь и не хнычь больше! Видел бы мой отец, чем занимается принцесса де Тальмон.

– Я же вам предлагал свои услуги, – пробормотал Брике с набитым ртом.

– Милостыню просить – тоже мне, придумали! Набиваем брюхо всякой дрянью… Я мог бы украсть что-то в тысячу раз лучшее.

– Ты попадешься на воровстве, и нас заберут в полицию.

– Ха! – Брике искренне рассмеялся.

– Крестьяне никого не сдают в полицию. Если они ловят вора, то расправляются с ним сами.

– Вот уж не думала, что для тебя это лучше.

Мы пошли дальше, обеспокоенные мыслью о наступающей ночи. Где искать ночлег? Несмотря на то, что была первая декада марта, ночи были очень холодные, по утрам на земле серебрилась изморозь.