– Чего изволите, граждане? Ужин, ночлег?

– И то, и другое, – пробасил Паскаль.

– Да еще хоть какого-нибудь корма моим лошадям, иначе мы точно никуда не доедем.

– Сделаем, все сделаем, гражданин.

– Цены, наверное, бешеные? – спросил Паскаль, прищуриваясь.

– Видит Бог, не выше, чем в Париже. В провинции Ман нынче голодно, как и везде.

Я поспешно прошла в трактирный зал, заняла место у пылающего камина. Каким наслаждением было стянуть мокрые ботинки и протянуть босые замерзшие ноги к огню… Сперва я даже обомлела от такого потока теплого воздуха. Рядом сидел Брике и тяжело сопел от удовольствия. Потом вокруг очага стали собираться другие пассажиры дилижанса. Немного согревшись, я чуть отодвинулась, чтобы дать место маленьким продрогшим дочерям торговца.

Гостиница была пуста, и, наверное, ее хозяин и не ожидал посетителей, поскольку еда не была готова. «Золотой погребок», несмотря на свое кокетливое название, был только грубо срубленным домом, толстые стены которого пропитались запахом капустного супа. Этот суп и подали на ужин. Чуть позже жена трактирщика принесла миски, полные очень горячей фасоли с салом и чесноком, и крынки молока.

– Вина нет и не будет, – сказала хозяйка угрюмо.

– Недавно были гвардейцы, искали хлеб. Да вдобавок перебили все последние бутылки…

Паскаль только крякнул в ответ.

Мне сейчас было все равно, что есть. Лишь бы была еда, да к тому же горячая.

– Времена нынче тяжелые, – сказал Паскаль.

– Путешествовать стало опасно. Да и с едой плохо. Я помню, раньше случался такой голод, что люди ели крапиву и сено, кору, капустные кочерыжки, коренья. Мололи ореховую скорлупу вместе е ядрами, чтобы добавить к последней горсти овса или ржи.

– Зачем вы говорите это? – спросила я.