– Говорят, он настоящий урод, – самоуверенно заявила Луиза Крукшенк, надкусывая спелый персик. Сок закапал ей на белоснежный подбородок, и она вытерла его, тряхнув золотистыми локонами.

Марианна Хьюз отметила, что другая девушка на месте Луизы выглядела бы при этом настоящей замарашкой, но Луиза даже с нечесаными волосами и испачканным подбородком умудрялась оставаться хорошенькой. Недаром здесь, в Бате, ее прозвали Куколкой Крукшенк, но это-то и было ее самым большим несчастьем.

– Тогда скажи на милость, зачем тебе это знакомство? – спросила Луизу с присущей ей мнительностью Каролина Хьюз Крукшенк, жена ее родного дяди. – Эван, положи камень, не вздумай бросать его в сестру.

Однако мальчик все же успел сделать бросок, но промахнулся. Камешек лишь задел темно-серые юбки гостьи. Силенок у мальчугана было маловато, и камень упал на землю, не причинив никому вреда. Марианна с улыбкой убрала ноги с дороги младшего карапуза. Он толкал деревянную тележку, запряженную двумя деревянными лошадками, как ни в чем не бывало. Марианна любила свою золовку и ее детей, но все же отпрыски Каролины были малость непредсказуемы.

Погода была чудесная. Дети бегали взад-вперед по посыпанным гравием дорожкам, а взрослые сидели на лужайке в розовом саду и пили чай.

– Конечно же, потому, что Лукас Инглвуд ее бросил. – И одиннадцатилетняя Кара Крукшенк потянулась за очередной булочкой.

– Он и не думал меня бросать! – огрызнулась Луиза. – Я тебя за уши выдеру, если ты еще хоть раз повторишь эту клевету.

– Он так и не сделал тебе предложения, а ты ждала, что сделает, – гнула свое Кара, не обращая внимания на энергичные знаки, которые ей делала мать. И все же девочка решила, что лучше спрятаться за материнский стул, и уже оттуда она победоносно улыбнулась своей старшей кузине.

– Держись как взрослая, Луиза, – прошептала Марианна, когда Луиза вскочила на ноги, собираясь привести свою угрозу в действие. – Тебе уже не двенадцать, а скоро будет двадцать один.