Грейс, вспыхнув, повернулась к герцогине. Странно, что ее светлость не осадила распоясавшегося наглеца, как только тот начал говорить непристойности. Но герцогиня, все еще белая как простыня, смотрела на грабителя с ужасом, словно видела перед собой привидение.

— Мадам! — Грейс поспешно взяла герцогиню за руку. Ее ладонь была холодной и влажной. Рука висела безвольно, как плеть. — Мадам?

— Как вас зовут? — прошептала герцогиня.

— Меня? — пролепетала Грейс, со страхом глядя на хозяйку. Неужели ее хватил удар? Бедняжка потеряла память?

— Ваше имя, — повторила герцогиня чуть громче, и на этот раз стало понятно, что она обращается к грабителю.

Но тот лишь рассмеялся в ответ:

— Весьма польщен, что прекрасная дама интересуется моей скромной персоной. Надеюсь, вы не думаете, что, совершая преступление, которое карается виселицей, я открою вам свое имя.

— Мне нужно знать ваше имя, — настойчиво повторила герцогиня.

— А мне, увы, нужно забрать ваши драгоценности, — отозвался грабитель. Почтительно склонив голову, он указал глазами на руку ее светлости. — Будьте любезны, передайте мне вон то кольцо.

— Пожалуйста, — прошептала герцогиня, и Грейс вытаращилась на нее в немом изумлении. Ее светлость чрезвычайно редко произносила слово «спасибо», а «пожалуйста» не употребляла вовсе.

— Мадам нужно присесть, — взволнованно вмешалась Грейс, обращаясь к разбойнику, потому что старуха определенно чувствовала себя совсем скверно. Ее светлость отличалась отменным здоровьем, но ей давно перевалило за семьдесят. Похоже, перенесенное потрясение доконало бедняжку.

— Мне вовсе не нужно присесть, — сурово отрезала герцогиня, стряхнув руку Грейс. Потом сорвала с пальца кольцо и протянула разбойнику. Тот выхватил добычу и повертел драгоценный перстень перед глазами, прежде чем спрятать в карман.