Он увидел, как сжался Тим, и тотчас пожалел о своей грубости. Они с братом всегда были друзьями, но с недавних пор что-то внутри Дэниела надломилось. Он начал ощущать потребность в одиночестве. Может, все было бы по-другому, останься мать с ними. Может, тогда у них был бы теплый дом, они носили бы новую одежду и каждый вечер на столе у них была бы еда. Но все кончилось шесть лет назад, когда Мэй Лири ушла из дому.

Следы ее присутствия еще кое-где ощущались: на кухне безвольно висели сшитые ею кружевные занавески; прихожую украшали лоскутные коврики, которые она сплела собственноручно. Лежа вечерами в постели, Дэниел закрывал глаза и пытался вспомнить, как выглядела мама. Густые темные косы, милое, ласковое лицо... Но черты матери все больше отдалялись и как-то расплывались – он уже начал ее забывать. Он помнил лишь ее голос и певучий ирландский выговор. Дэниелу снова захотелось ощутить себя в безопасности, но он понимал: для этого нужна мама и только мама. А мамы нет – она ушла навсегда...

– Слезай! – крикнул Тим. – Слезай, а то сломаешь ногу, и к нам из-за тебя опять заявится ведьма из службы соцзащиты!

Дэниел выругался про себя и начал осторожно спускаться вниз. Обычно здравый смысл в семье проявлял Майк, старший, а Тим, наоборот, всегда был готов на любые шалости. Когда Дэниел оказался метрах в трех над землей, он неожиданно спрыгнул с ветки на глинистую, сырую землю за спиной брата и, захватив его шею в замок, постучал костяшками пальцев ему по голове.

– Хватит болтать, малявка!

Оба побежали в дом. Зайдя в прихожую, сбросили заляпанные глиной ботинки и высвободились из курток. Поскольку на улице было сыро и промозгло, в доме поначалу показалось почти тепло, но Дэниел знал, что уже через несколько минут он продрогнет до костей. Поэтому, войдя в гостиную, снова натянул куртку. Майк установил там маленький комнатный обогреватель. На полу валялись одеяла и подушки. Большую часть зимы все четверо братьев там и спали. Подойдя к обогревателю, Дэниел отшвырнул свитер, который неосторожно бросил Шон.