— Да? — ухмыльнулся Шон, вваливаясь в спальню. — А мне казалось, что твоя комната скорее напоминает викторианский бордель. О вкусах не спорят, сама знаешь. Пусть девочка развлекается.

— Хотела бы я знать, как она обставила комнату Ричарда Тьернана? — язвительно произнесла Кэссиди. — Наверное, окна зарешечены, чтобы он чувствовал себя как дома?

Шон неодобрительно поцокал языком.

— Что-то ты становишься не по годам желчной, доченька. Неужто в тебе нет ни капли сострадания? Совсем его не жалко?

— Если мне кого и жалко, то скорее его жену, — сварливо ответила Кэссиди.

— Он — жертва судейского произвола… — возразил было Шон, но Кэссиди перебила его:

— По-моему, ты и сам в это не веришь.

— Почему ты так думаешь?

— Потому что тебе, по большому счету, наплевать, виновен он или нет. Главное — состряпать очередной бестселлер.

Шон обезоруживающе улыбнулся — такой улыбкой ему удавалось растапливать и самые ледяные сердца. Впрочем, Кэсс уже давно выработала в себе иммунитет к ней.

— Да, я раб своей музы, — вздохнул Шон. — Я служу только ей. Вот почему ты сейчас здесь.

— Но ведь я, Шон, вовсе не рабыня твоей музы.

— Кэсси, золотко, не смеши меня. Мне нужна твоя помощь, а не порицание.

— Одно другому не противоречит, — возразила Кэссиди.

— Ты умница, — расплылся Шон. Кэсс присела на высоченную кровать.

— Ладно, Шон, выкладывай, что тебе от меня нужно? Только не вешай лапшу на уши насчет своих болячек, я все равно тебе не поверю.

Шон ухмыльнулся.

— Разумеется, крошка. Да, ты права, дело только в моей новой книге.

— Про Ричарда Тьернана?

— А про кого же еще? Правда. Абсолютная, чистая и беспощадная. Голая правда. Мне нужен классный редактор… Господи, вот уж не думал, что когда-нибудь в этом признаюсь. Видишь ли, все эти свидетели, допросы, показания — у меня все в мозгах перемешалось. Видела бы ты мой кабинет! Я хочу, чтобы ты все привела в порядок, систематизировала, по полочкам разложила, — пока мы с Ричардом работаем.