— Пойми же, это самый важный день в моей профессиональной жизни, и мне не помешало бы некоторое содействие.

Но Мышь не собирался оказывать содействие.

Ей необходима точка опоры.

Скрипнув зубами, она аккуратно приподняла юбку ярко-желтого шелкового костюма, купленного вчера с шестидесятипроцентной скидкой на распродаже в «Маршалл Филдз», и скорчилась у бампера.

— Если немедленно не исчезнешь, я вызываю полицию. Мышь всхрапнул.

Аннабел вонзила каблуки в землю и резко дернула за обе немытые ноги. Утреннее солнце немилосердно било прямо в макушку. Мышь повернулся ровно настолько, чтобы его плечо оказалось под шасси. Аннабел сделала еще одну попытку. Белая блузка без рукавов, надетая под жакет специально, чтобы дополнить жемчужные серьги-слезки бабушки, начала прилипать к коже. Она пыталась не думать о том, что творится с волосами. Гель для укладки волос выбрал явно не лучший момент для того, чтобы закончиться, и пришлось вытаскивать из-под раковины древнюю банку «Аква-Нет», которым, похоже, пользовалась еще ее бабушка. Оставалось надеяться, что давно вышедший из употребления лак укротит хаос ее рыжих локонов, проклятие всей жизни Аннабел, особенно влажным чикагским летом.

Если она не извлечет Мышь в следующие пять минут, жди серьезных неприятностей.

Аннабел обошла машину, присела со стороны водителя, поморщившись от хруста в коленках, и вгляделась в отекшее лицо с широко разинутым ртом.

— Мышь, да просыпайся же! Ты не можешь здесь оставаться.

Одно чумазое веко слегка приподнялось, но тут же снова опустилось.

— Да взгляни же на меня, — уговаривала она, тыча пальцем ему в грудь. — Если выползешь оттуда, дам тебе пять долларов.

Губы пьяницы шевельнулись, и изо рта вместе с брызгами слюны вырвалось неразборчивое: «Праливай». От спиртных паров защипало глаза.

— Ну почему тебе понадобилось именно сегодня отключиться под моей машиной? И почему именно моей? Почему не под машиной мистера Броницки?