Пожалуй, этого не помнила даже сама Джина: слишком уж она любила свою семью, родителей и сестренку Энн, чуть менее безбашенную и чуть более сентиментальную, чем она сама, юную девицу.

– Вик…

– Мм?

– Не смотри на меня поверх очков, знаешь ведь, что я этого не люблю. Ты похож на моего учителя математики, который из принципа ставил мне «удовлетворительно».

– Ты обратилась ко мне, чтобы сказать это? – саркастически поинтересовался Виктор.

– Черт, не придирайся! – Где-то в подсознании проснулся легкий страх: во что превратятся эти обмены репликами через десять лет? – Я хотела спросить: ты свободен вечером?

– Сейчас посмотрю… А что?

– Родители приглашали нас на ужин. Мама пожаловалась, что уже успела соскучиться по тебе. – Джине почему-то стало досадно от того, что она пытается поймать взгляд Виктора, а он уткнулся носом в ежедневник. Она подчеркнуто громко перелистнула страницу блокнота.

– Нет, милая, извини, Боб очень просил меня быть на сегодняшней встрече с каким-то мистером Карлайлом. Ну понимаешь: поддержка друга и юриста…

– Виктор, но это же моя семья…

– Джина, я обещал Бобу раньше. Видишь, здесь записано?

– Да.

А вообще с Виктором невозможно было поссориться: он почти всегда сохранял невозмутимое спокойствие, и даже темперамент Джины не мог разбить эту стену. Может быть, оно и к лучшему.

Джина выдохнула и начала убирать со стола.

Это был холодный день. И очень обманчивый: солнечный свет, по-осеннему неяркий, но чистый, прозрачный наполнял собой воздух. Джина поняла, что зря легко оделась, только когда выбежала из подъезда вслед за Виктором.

И он, конечно, очень хорошо к ней относится и не склонен к ярким проявлениям агрессии… Но что-то помешало Джине сообщить ему, что ей нужно вернуться и переодеться.

Джина сидела в салоне автомобиля, в меру уютном и в меру стильном, в общем, безумно напоминающем жизнь самого Виктора…