– Марк?

– Привет.

– Спускаюсь.

Уинтер бросила в зеркало последний критический взгляд, недоумевая, почему она так нервничает. Потому что…

Потому что последние два дня она без конца мысленно проигрывала ту сцену. Она едва решилась заговорить с ним. Он был слишком погружен в свои занятия, слишком сосредоточен, и только иногда на губах его появлялась слабая улыбка. Он и не подозревал, что она находится рядом, наблюдает за ним, завидуя той очевидной радости, какую он испытывал от своих занятий. Он был счастлив, как была счастлива Эллисон, когда ездила верхом, он делал то, что ему нравилось, отдавался этому полностью, занимался любимым делом.

Что бы это ни было, от этого у нее быстрее билось сердце. Уинтер только потом в полной мере ощутила воздействие на себя этого человека. Потом она вспомнила темные кудрявые волосы, приятное лицо и сильные красивые руки. Вспомнила низкий чарующий голос, чувственную улыбку и заинтересованные голубые глаза, которые заставили ее задать вопрос о чуде. У него действительно такие светло-голубые глаза? Того же оттенка, что и самые лучшие сапфиры в серьгах, которые на ней сейчас?

Или просто ее память сыграла с ней шутку?

Уинтер вздохнула. Он мужчина, сказала она своему неистово бьющемуся сердцу, спускаясь в лифте на первый этаж. Как любой другой. Полностью в ее власти.

– Здравствуй, Марк.

Нет, память не подвела ее. Его глаза действительно были голубыми. Она все точно запомнила. Забыла только интенсивность цвета.

– Здравствуй, Уинтер.

Она даже еще красивее, чем он запомнил: еще больше фиалок, слоновой кости, бархата.

Марк и Уинтер молча подошли к машине.

– Где этот сад? – спросил Марк, открывая для нее дверцу машины.

– В Охотничьем клубе Бель-Эйр.

– Ясно, – спокойно ответил Марк, однако голова у него закружилась.