— А девчонка-то прехорошенькая, Честер!

«Держи себя в руках, будь начеку», — сказала она себе, начиная думать на привычном ей английском языке. Это были излюбленные выражения ее матери.

— С вашего позволения, джентльмены, я должна возвратиться домой. — Она хотела пройти мимо, но тот, кого звали Честером, схватил ее за руку.

— Никуда ты не пойдешь. — Резким быстрым движением Честер запустил пальцы за гофрированный вырез платья и разодрал его.

— Ах ты, сволочь! — Ники лягнула мужчину в костлявую ногу, но он не отпускал ее. Выругавшись сквозь зубы, с похотливой улыбкой он прижал ее к груди и свободной рукой обнял за талию.

— Ты, видать, девчонка не из робких. Люблю смелых.

Почувствовав, как прохладный ветер овеял ее обнаженную кожу, а липкая мужская рука скользнула по ее руке, Ники вздрогнула.

— Отпусти меня. — Она попробовала вырваться, но детина лишь рассмеялся. Крепче ухватил ее за талию и потащил к оврагу, заросшему травой.

— Можешь сопротивляться сколько хочешь, — сказал он, опрокидывая ее на землю. — Плевать я на это хотел. Мы с Билли все равно с тобой позабавимся. Бейся, не бейся, мы свое получим.

Она попыталась закричать, но он заткнул ей рот и вновь рванул ее выцветшее голубое платье.

Неужели это происходит с ней наяву? Ее сердце сжалось от страха. Чувство это до сих пор было ей мало знакомо.

Длинной костлявой ногой Честер придавил ее бедро. Билли сжал ее голову. Некоторое время они наблюдали, как над корсетом вздымаются и опускаются ее груди.

Ники охватили страх и отчаяние: почему она не послушалась Мишель? И что же теперь делать?

И тут до нее вдруг дошло, что негодяи посматривают на нее как-то странно: они оценивают ее кружевные панталончики, снежно-белый корсет и дорогую рубашку — все, что составляло разительный контраст с ее обтрепанным платьем.