Кучер продолжал смотреть на Соню и наконец нехотя, словно выговаривать слова было для него непосильным трудом, вымолвил:

— Два ливра.

А потом совсем уж, видимо, расщедрился и добавил:

— До вечера.

Но, произнеся это, он посмотрел на нее с интересом: мол, как тебе такой расклад?

— Я согласна! — горячо откликнулась Соня и с улыбкой заметила тень разочарования во взгляде извозчика. Наверное, он хотел, чтобы пассажирка поторговалась, или думает, что продешевил. — Погодите немного, сейчас мы придем.

У дома лесника никого не было видно, и Соня подумала, что вполне могло случиться и наоборот: Патрик выздоровел и уже вернулся в Версаль. Огорченная этой мыслью, она слишком сильно толкнула дверь, потому что едва не ударила стоявшего за нею человека, который как раз собирался из дома выходить.

— Ваше сиятельство! — воскликнул тот, слегка отступая назад.

Это, к счастью, оказался Патрик, сжимавший в руке дорожный мешок. Вслед за ним высыпало на улицу и семейство лесника. Заплаканные жена и дочь, сам лесник, он же знахарь.

— А я как раз благодарю господина Рене за доставленное ему беспокойство и за его чудодейственный бальзам, который вернул меня с того света, — сообщил Патрик.

— Скажи спасибо госпоже графине, — отозвался лесник, кланяясь Софье. — Если бы она не догадалась быстро загрузить тебя в карету и привезти сюда…

Он так и не потрудился спросить титул Сони, продолжая упорно величать ее графиней. Что ж, если вспомнить ее официальные документы, то можно сказать, что он угадал.

— Вы вылечили моего друга, мэтр Авиценна, — поблагодарила знахаря Соня, вспомнив кличку, которой местные жители его прозывали. — Я вам бесконечно благодарна!

— А как вы узнали, что именно сегодня Патрик нас покидает? — с любопытством спросила жена лесника.

— Что-то подсказало мне: поторопись, а то потом будет поздно! — пошутила Соня. Про себя же подумала: повезло. Должно же ей, в конце концов, хоть в чем-то повезти!