А еще полюбили ворожбу — они ее называли этрусским знанием. Гадали, как водится, по копьям, по печени жертвенных животных, по голосу и полету птиц. Ну например, если ворон летит слева — быть беде. Если справа — это хороший знак, на счастье…
* * *— А можно от вас позвонить?
— Что, деньги на счету кончились?
Она сказала, что у нее нет мобильного, и он, конечно, не поверил, но дал свой, — стационарного телефона здесь не было. Поверил в следующий момент, когда она, набрав номер, так и не нажала кнопку вызова.
— Атас, я в шоке!.. А почему ты не заведешь мобильник?
— Да не нравится мне. С ним, как на привязи.
— А, типа напрягает, что могут достать? Так отключила, и все!
— …О, к нам кто-то идет. Толстое красивое животное! — девушки приветствовали серого кота на окне, не видя, что в это время вошла новая посетительница — тоже довольно внушительных габаритов… Коту под общий смех насыпали корма, и он, окинув всех важным взглядом, неспешно приступил к трапезе.
Рыженькая подошла, стала возле карниза с китайскими висюльками:
— Ой, я смотрю, и прям колотит. Вот так иглой по коже… — она передернулась, видя, как выступает кровь, смешиваясь с краской. — А вам как?! Ну, вы, наверное, привыкли!
— И правда, уже седьмой раз. Стоит только начать, потом еще тянет…
Узоры на ее запястьях, плечах и щиколотках были одни и те же — ломаные линии и завитки, и еще что-то вроде свастики, только не из углов, а с закругленными концами.