— Что??…

— Цвет! Цвет у вас какой? Орех?!

Услышав сдавленный всхлип и боковым зрением увидев, как клиент извивается на своем ложе, мастер задал закономерный вопрос: «Что, больно?» Потом они смеялись оба.

— А вообще как ощущения?

— Хорошо.

— Ну, ты экстремал, беспонтово!

— Да нет, я не замечаю просто…

Он усмехнулся.

— Да, каждому свое…

— То есть?

— Многие говорят, типа сильная боль. А есть еще варианты… я тут на днях одному штрих-код набивал, так он вообще потерялся.

— Как?

— Ну, сознание потерял! Неадекватный человек, конечно… Но я к тому, что у всех своя реакция… Вот ты так, вроде тебе в кайф. Что, реально ничего не ощущаешь?

Рассмеявшись, она призналась, что вообще-то ей невыносимо хочется спать — две ночи без сна, опять срочный перевод.

Она не всегда занималась переводами, но об этом лучше не вспоминать. И тогда она не носила длинные юбки, а одевалась совсем по-другому. Как и положено при таком занятии.

* * *

Людей все меньше, туристская толпа начинает редеть. Да, ведь там написано — ун'ора прима дель трамонто, закрывается за час до захода солнца…

«Любуясь сейчас античной архитектурой, мы любуемся скелетами».

Колонны храма Сатурна белеют, как кости. И, как кровь, сквозь них пламенеет закат.

Все глубже сумрак, все длиннее тени.

А тогда…

Тогда этого храма здесь еще не было, его построили через одиннадцать лет. И освятили в тот день, когда издавна полагалось чествовать бога, — в день сатурналий, семнадцатого декабря. Это был праздник окончания жатвы и зимнего солнцестояния, время отдыха и забав. В городе устраивались пышные гулянья, игры… А дома тоже праздновали весело! Комнаты украшали зелеными листьями лавра, щедро накрывали стол, звали гостей — и даже рабов сажали рядом, как равных. Дарили друг другу подарки, на счастье: глиняный светильник, красивые восковые свечи… еще лепили разное из теста — маленьких богов, человечков, зверей… тоже в подарок…