И воздух здесь другой, более насыщенный, вкусный, что ли. Наверное, она слишком привыкла к тому, как пахнет воздух в России, и теперь ей здесь все кажется необычным, даже вдохи и выдохи превращаются в священнодействие. Злата себя одернула: священнодействие, придумала тоже! Это просто дальняя земля, ставшая вдруг непонятно близкой. Злата провела кончиками пальцев по створке окна, чтобы убедиться, что не спит и все это ей не снится. Нет, все по-настоящему, она сидит и слушает лунную ночь.

Отчего-то нахлынули воспоминания о доме, о своей комнате, где она могла провести целый день и не заскучать. Стены в ней обиты штофными обоями с цветочным рисунком, все в нежно-бежевых тонах. Злата любила теплые цвета. А в любимом кресле у окна она проводила долгие часы с книжкой или просто мечтая. Иногда забиралась на подоконник и, полускрытая тяжелыми бордовыми занавесями, теребя висящие на них золотые кисти, наблюдала за суетой на улице. Злате не надоедало смотреть на спешащих по своим делам служащих, торговцев или праздношатающихся прохожих…

Тут же все по-другому… У них с папенькой будет здесь дом, скорее всего, отец просто купит его, а не будет снимать, особенно если заключит желаемые контракты. И можно будет сюда приезжать, когда вздумается… Впрочем, кто знает, как дальше жизнь сложится? Может быть, и замужество случится не так скоро, как планирует папенька. Злата знала, что отец очень хочет ей счастья, но в его понимании счастье выражалось в том, чтобы дочь удачно вышла замуж. И хотя он обещал ей замужество по любви, Злата предполагала, что надолго его терпения не хватит. Значит, нужно срочно найти себе человека по сердцу и выйти замуж, нарожать детей, быть как все… Быть как все – вот уж чего ей никогда не хотелось!

Злата не считала себя умнее всех, и лучше всех тоже не считала. Однако она почему-то уверовала: ей уготована судьба интереснее, чем у большинства дворянских дочерей, с которыми она знакома или о которых слышала.