Поражало, как все подчиняются дурацкой процедуре "прописки" изуверским обрядам при поступлении новичка в камеру. Он должен ответить на каверзные вопросы, выдержать жестокие испытания. "Отвечай: кол в задницу или вилку в глаз?" (выражения смягчаю). И по лицам старожилов новоприбывший понимает, что ведь не шутят - выполнят, что выберешь. Стать педерастом на усладу всей камере или лишиться глаза? Только опытный зэк знает, что надо выбрать вилку: вилок в камере не бывает. "Летун или ползун?" - кем ни признаешь себя, все может выйти боком. "Ползун" велят носом протирать грязный пол, а согласившись, станет он общим слугой, даже рабом. "Летун" придется с верхних нар падать с завязанными глазами на разные угловатые предметы, расставленные по полу. Если новичок пришелся ко двору, его подхватят, если не привлек расположения - предметы незаметно уберут, если вовсе не понравился - расшибется в кровь, ребра поломает. А что, сам согласился, сам падал. Придумок много. Хорошо еще, что так встречают новичков не во всех камерах: попадаются ведь камеры, где еще не завелись такие традиции, где просто нет бывалых уголовников. уж как повезет.

А бывалые приговаривают: это еще цветочки, ягодки впереди. Вот попробуем в лагерь... И встречи с лагерем ждут все (уж скорее бы!): одни со страхом, другие - с покорностью, третьи, немногие - со злорадным вожделением.

Лагерь охватывает человека исподволь, еще в тюрьме. Гангрена души. Камеры в корпусе подследственных - еще со сравнительно либеральными нормами, с дележом передач на всех, с равенством прав; камеры осужденных мрачнее и суровее, здесь уже произошло расслоение, обозначилось, кто есть кто; этапные камеры (где ждут отправки по этапу) - еще суровее, отрешеннее, здесь уже каждый держится за свою котомку и крепчают лагерные права. Когда после многодневного путешествия в "столыпинских" вагонах "черные вороны" доставляют контингент к шлюзу лагеря, люди уже психологически готовы принять лагерные нормы жизни.