- Одевайтесь и следуйте за мной, сударь, - сказал он. - Соблаговолите поторопиться!

Несмотря на таинственность и мрачность этой сцены, заключенный ощущал скорее радость, чем испуг. Новая возможность для побега! Но куда поведут его: на суд, или на допрос, или в камеру пыток?..

По крайней мере, насчет последнего можно не волноваться - добрый Людовик XVI запретил пытки. Значит, приговор, по суду или без суда, что скорей всего... К смерти его вряд ли приговорят...

С радостной поспешностью Турнемин оделся, хлопнул по плечу Понго, как бы призывая его набраться терпения, и повернулся к офицеру:

- Я готов, сударь! Позвольте узнать, куда вы меня везете?

- Вы все увидите сами. Пошли!

Солдаты окружили Турнемина и повели его вниз по винтовой лестнице, той самой, на которой еще так недавно они с Понго обсуждали план побега. Лестница заканчивалась дверью и выходила на широкий внутренний двор тюрьмы, так называемый второй двор.

Оказавшись на улице, Жиль жадно вдохнул живительный свежий воздух - он отвык от него за время своего заключения. Потом оглянулся, пытаясь понять, куда же ведут его солдаты.

Посреди двора стояла закрытая зарешеченная карета, окруженная группой конных жандармов.

Незнакомый Жилю жандармский офицер прогуливался возле ее дверцы. Турнемина подвели к офицеру, и Сен-Совер сказал, указывая на арестанта:

- Вот тот заключенный, за которым вас посылали. Смотрите за ним внимательно, нам говорили, что это очень опасный преступник.

- Не бойтесь, у нас не убежит! Прошу в карету, сударь!

Турнемин забрался в карету, рядом с ним сел офицер. "Пошел!" скомандовал он, и карета помчалась.

Куда его везут. Жиль не видел - окна кареты, закрытые медными ставнями, не пропускали света. В полной темноте Жиль прислушивался к стуку копыт лошадей: сначала звонко - по мостовой, потом глухо - по деревянному настилу моста, потом снова звонко.

- Уполномочены ли вы, сударь, сообщить мне, куда меня везут? - спросил он у офицера.