Турнемин познакомился с Нью-Йорком, когда сражался в рядах армии Лафайета: с горсткой бойцов осадили они Форт Конституции, где скрылся после предательства в Уэст-Пойнте генерал Бенедикт Арнольд. Форт, охранявший бухту, Жиль узнал без труда, а вот сам город - едва-едва. Он вырос быстро, как гриб, а точнее, как поганка. Порт - без сомнений один из лучших портов мира: с глубокой, прекрасно защищенной бухтой - пестрел флагами; кораблей здесь было так много, что "Кречету" не нашлось места у причала. Пришлось стать на якорь подле небольшого островка, поросшего орешником, Наттенз-Айленда. Впрочем, парусник Турнемина не был одинок, рядом с ним и возле соседнего острова Бедлоуз-Айленда <Ныне остров Свободы, где стоит знаменитая статуя Свободы.> стояло много кораблей, не сумевших подойти ближе к берегу.

Жиль и не подозревал, какая удача поджидала его на берегу. Первым, кого он встретил, выпрыгнув из шлюпки на пристань, или, скорее, на временный причал на восточном побережье Манхэттена, оказался выходящий из таверны, каких здесь было бесчисленное множество, высокий мужчина в наряде из зеленой замши и в бобровой шапке: дружище Тим Токер собственной персоной.

Правда, он-то совершенно не удивился встрече.

- Ты же написал на Рождество, что скоро приедешь. Вот я с тех пор и хожу каждое утро в порт.

- Каждое утро? Зачем? Я ясно сказал в письме, что найду тебя дома...

- Я так и понял, только дом мой в настоящее время именно здесь.

- То есть как здесь? А как же Стилборо? А твоя невеста Марта, дочь корабельного мастера из Ньюпорта?

- Марта и теперь моя невеста, а женой станет только тогда, когда я наконец окончательно обоснуюсь.