— У вас странная манера благодарить того, кто спас вам жизнь, мадемуазель!

Его спокойный голос и изысканно-вежливые интонации весьма сильно удивили юную фурию.

Она перестала плеваться, нахмурила брови и принялась разглядывать своего спасителя сквозь полуопущенные ресницы.

— Откуда вы взяли, что моя жизнь была в опасности? — вскричала она, инстинктивно перестав обращаться к нему на «ты». — Неужели теперь и искупаться нельзя без того, чтобы какой-нибудь молодчик не набросился на тебя, оглушил и вытащил на берег?

— Купаться? В устье реки? С его течениями и во время отлива? Это же просто безумие! Вы ведь не умеете плавать.

— Да, не умею! Я просто позволила волнам нести меня. Это так приятно!

— Превосходно, но, к несчастью, это прямо привело бы вас в мир иной. Во всяком случае, на моем месте любой поступил бы так же, как я. Но где же ваша одежда?

Она издала смешок, слишком нервный, чтобы в нем не прозвучал гнев.

— А вы как думаете? В лодке, конечно. Вам остается лишь догнать ее…

Жиль выпрямился, вглядываясь в сумерки.

Лодку унесло уже далеко. Увлекаемая более быстрым течением, она была едва видна и через секунду достигнет моря.

— Это невозможно, — прошептал он, а его взгляд, будто притянутый магнитом, вновь обратился на тело девушки, которое она, казалось, вовсе не думала скрывать. Напротив, она растянулась на траве, зевнув и показав мелкие белоснежные зубы в розовой раковине рта.

— Ну, вот! — вздохнула она, насмешливо улыбнувшись, и Жиль заподозрил, что она втайне наслаждается ситуацией. — Не хватало только, чтобы я возвратилась в замок в таком виде!

Представляю, что на это скажут!

— В какой замок?

Она указала подбородком на высокие крыши, видневшиеся над деревьями в синеве сумерек.

— В замок Локгеноле, конечно! Я живу там у моих кузенов Перрьенов, но так как они слишком строго придерживаются приличий, то думаю, что вам остается только одно: вы должны отдать мне свою одежду.