— Хорошая линия жизни, а линия сердца короткая. Зато линия ума чрезвычайно ярко выражена.

— Очень хитро закручено! Что же ты не просишь позолотить ручку? — усмехнулся Гедеон.

— Всякое даяние будет воспринято с благодарностью, — отпарировала она.

Он достал из кармана монетку в пять пенсов и положил ей в руку:

— Спасибо тебе, цыганочка.

Марина попробовала монетку на зуб:

— Не слишком щедро, ну да ладно. Я куплю себе новый хрустальный шар для гаданий.

— Слишком поздно! Ты уже встретила таинственного смуглого незнакомца. Она взглянула на него сквозь ресницы:

— А разве ты незнакомец?

Гедеон не мог оторвать глаз от дерзкого овала ее щеки, от слабой улыбки на маленьких розовых губах.

— Да, разве я незнакомец? — прошептал он. Хруст травы совсем рядом прервал возникшее между ними влечение. Они вздрогнули и, обернувшись, увидели удивленные влажные глаза овцы, которая смотрела на них из-за камня. Они рассмеялись, и овца в ужасе убежала, подпрыгивая.

Гедеон снова вытянулся и, лежа на боку, съел еще что-то, одновременно наблюдая за тем, как бегут тени по траве, растущей на склоне.

Марина съела немного салата и яблоко. Лицо у нее раскраснелось от солнца, ее разморило, и двигаться не хотелось. Хохлатая ворона слетела на землю и с жадностью следила за ними. В ожидании объедков она расхаживала туда-сюда, напоминая Гамлета на стенах замка Эльсинор. Гедеон положил кусок цыпленка на бумажную салфетку, и вдруг ворона прыгнула вперед, схватила кусок, хлопая крыльями, и улетела, утащив его в клюве.

Оба рассмеялись.

— Неужели она это съест? — спросила Марина, и Гедеон кивнул:

— Вороны хищники.

— Какой ужас!

— Разве ты не знала, что они крадут птенцов из гнезд?

— Наверное, знала, только никогда об этом не думала. Однажды, давно уже, Гранди сказал мне, что бабочки едят падаль. Мне было противно, потому что они выглядят такими чистыми, воздушными, а едят гнилье. — Ее передернуло. — Это заставило меня посмотреть на них совсем по-другому.