- Шлюхе?

- Puta! - выпалила она, чувствуя, как у нее кружится голова от ярости и унижения.

- No es*, - тут же отпарировал Рафаэль. - Я никогда не опускался до того, чтобы платить женщинам, mufieca mia.

- Не называй меня так! - выпалила она. - Никакая я тебе не кукла!

Не сводя с нее взгляда, под которым она себя чувствовала очень неуютно, он слегка склонил голову набок, и на его пышных черных волосах заиграли блики света.

- Ты мне возражаешь? Increible. Ты споришь... - он с удивлением втянул воздух. - Ты даже кричишь!

Эти слова свели на нет столь необычную для нее дикую злость, и она почувствовала себя слабой и разбитой.

- Пожалуйста, уходи, - прошептала она.

- Кто научил тебя кричать? - спросил он, не обращая внимания на ее просьбу. - Очень здоровый признак. Мне это нравится.

Она зажала уши руками.

- Ты сведешь меня с ума.

- Это как раз то, что однажды ты проделала со мной. Ты растоптала мое сердце. Два года мучений, - с болью в голосе пробормотал Рафаэль, сжимая в узкую линию чувственные губы. - Я дал тебе все. Ты же - ничего. Ты была щедра, как скупец. Ни одна женщина не позволяла себе делать со мной то, что сделала ты. Рог Dios, ты мне принесла столько страданий, что, честно говоря, я сам не понимаю, почему я стою сейчас перед тобой с опущенными руками...

Она вдруг глухо рассмеялась.

- Это единственное, чем ты еще можешь похвастать...

Кровь хлынула ему в лицо.

- Да как ты смеешь?

Эта столь знакомая ей интонация грозила бурей, и она нервно облизала губы.

- Ты считаешь, что я требовал от тебя чегото сверхъестественного? спросил он сквозь зубы. - Всякий раз как я до тебя дотрагивался, у меня было такое ощущение, будто я животное. Ты лежала подо мной как кусок льда, снисходя до моей грязной похоти!

Теперь покраснела Сара и потому резко отвернулась, не желая, чтобы он видел ее лицо.