В дверях она столкнулась с Рафаэлем и подняла руки, закрывая ему доступ в детскую.

- Я не пущу тебя сюда.

Он не двигался. Ни вперед, ни назад.

- Madre de Dios (Матерь Божья (исп.) - едва слышно пробормотал он, переходя на экспрессивный испанский.

Она уперлась ладонями в его широкую грудь и буквально вытолкнула из комнаты, осторожно прикрыв за собой дверь и не давая ему возможности даже взглянуть на близнецов. Все это было проделано по велению инстинкта, она совсем себя не узнавала. Страх и ярость владели ею в равной степени.

- Уходи! - с трудом вымолвила она. - Я не хочу тебя видеть!

Смуглая рука вдруг схватила ее за плечо и прижала к стене.

- Моя дочь... у нее черные волосы. Она моя дочь. Моя дочь! - прорычал он сквозь зубы.

- Не твоя. Ты ей не отец!

Полуприкрыв веками глаза, он смотрел на нее сверху вниз.

- А второй?

- Близнецы! - выпалила она.

Вдруг на его смуглом, все еще недоверчивом лице проступила неприкрытая ярость. Она сделала было шаг назад, но он преградил ей путь, упершись рукой в стену в двух дюймах от се уха. В висках у нее застучало. Она до смерти перепугалась.

- Так, значит, ты меня просто обманывала. Вы все меня обманывали! Все эти россказни об аборте... Ложь. Рог Dios, ложь! - воскликнул он, вложив в это крещендо весь свой бесконечный черный гнев. - Все это время, все эти годы ты обманом крала у меня моих детей! И ты думаешь, что тебе это сойдет с рук? Неужели ты считаешь, я позволю холодной, как лед, мегере воспитывать плоть от плоти моей? Нет, за это ты мне заплатишь. Ты их потеряешь. Я отберу их у тебя.

Хотя Сара ничегошеньки не понимала, последняя угроза полоснула ее по сердцу.

- Ты этого не сделаешь!

Он убрал руку.

- Встретимся в суде вместе со всей твоей семейкой. У меня есть все необходимые бумаги. В них нет никакого упоминания о детях. У меня есть доказательство того, что со мной проделали. За такую ложь, за такой подлог не будет тебе прощенья!