— Ну дела! — протянула Карен где-то так близко от нее, что у Сары зазвенело в ушах. — Голову даю на отсечение, Гордон, что здесь что-то не так. Все, что она тут лепечет, и яйца выеденного не стоит. Сара, как ты могла его забыть?!

— Надо же, а я думал, что испанцы — чрезвычайно учтивая нация, — медленно проговорил Гордон. — Посмотрим, что у нас на ужин?

Карен, не обращая на него никакого внимания, настаивала:

— Сара…

— Надеюсь, вы не ждете от нее публичного выступления? — Гордон освободил онемевшую руку Сары от вовсе не мягкой хватки Карен.

Еще немного, и они вцепятся друг другу в горло, сообразила вдруг Сара на грани истерики. Ну почему не смогла она через себя переступить и просто поболтать с ним о том о сем?

— Париж, — пробормотала Карен и вдруг рассмеялась. — Ну конечно! Он один из ухажеров Марго! А ведь ты у нас не имеешь привычки разбалтывать чужие тайны.

Карен, довольная собой, — надо же, как легко она разгадала такую загадку! — препроводила их в столовую, не умолкая ни на секунду.

— Мы просто покатились со смеху, когда узнали, что родители Сары отпустили ее в Париж с Марго. Это было на Пасху, в последнем классе, так ведь?

Гордон передал им тарелки.

— Марго? — послушно переспросил он.

Сара с трудом разлепила ссохшиеся губы:

— Марго Кэрратерз. Усе отца было какое-то дело по инженерной части в Париже.

— Сара обычно отсыпалась на уроках французского, — нетерпеливо продолжала за нее Карен. — А для ее родителей знание французского было не менее важно, чем икебана и хороший экипаж.