Серега взял Марину за руку, стянул с табуретки, повел в комнату. Лада лежала на диване, заложив руки за голову и устремив взгляд в потолок.

— Лад, — с неожиданной робостью проговорил Серега. — Можно мы с Маришей альбом посмотрим? Ну, тот, где Славка?..

— Смотрите, коль охота, — безучастно отозвалась Лада. — А я пойду еще вмажу. Захотите — присоединяйтесь.

Она пружинисто поднялась и в дверях бросила через плечо:

— Хули ты, сержант, языком метешь, что помелом.

Серега вздрогнул, и это не укрылось от внимания Марины.

— И что я там забыла, у дяди твоего? — с усмешкой спросила Лада.

Они сидели на той же чистенькой кухне спустя ровно неделю после столь бурного знакомства и пили кофе.

— Ой, давай сходим, а? Тебе интересно будет, уверяю. Ты такого еще не видела.

— Знаешь, Маринка, мало найдется такого, чего бы я не видела. — Лада вздохнула.

Марина набрала в легкие воздуха, намереваясь, видимо, сказать что-то для себя важное, но так и не решилась, повторила:

— Такого точно не видела. Считай, что со мной в музей сходила. Или в кино... Лада прищурилась.

— Что-то ты больно активно просишь. Колись давай.

— Я... ну, в общем, дядя — Человек пожилой, нездоровый. Мне там очень тяжело... Не знаю, как объяснить. Увидишь — сама все поймешь. А я обязана заходить туда каждый день...

— Что значит «обязана»?

Марина замялась, невпопад отхлебнула кофе, закашлялась. Лада выжидательно смотрела на нее.

— Да я... Кроме меня родственников нет. Нужно приходить, уколы делать, готовить, убирать... А по субботам еще и стол готовить, гостей обслуживать. Это у него журфикс называется. Коллекционеры приходят, продавцы, покупатели.

— Ну и пусть себе приходят. Ты-то при чем?

— Понимаешь, он... ну, со странностями, что ли. Еще когда тетя была жива...