— Да-да, разумеется, — она почувствовала некую вину за свое поведение.

Он, очевидно, очень любил свою Мойру. И ее ему очень не хватало. Она замолчала, ощущая неловкость.

— Расскажите мне о Расселле, — попросил он наконец.

Она содрогнулась:

— Нужно ли?

— Я думаю, это было бы неплохо, — сухо обронил он. — Может быть, я смогу представить его вам в ином свете, показать таким, каков он есть на самом деле — человеком, не заслуживающим сердечной боли.

— Поверьте мне, я в этом уже сама разобралась.

— А что ваш отец? Она нахмурилась:

— При чем тут отец?

— Он знал, что вы дружили с этим парнем? В груди ее образовался ком.

— Да.

— И он одобрял это?

Она пожала плечами, пытаясь отделаться от внезапного внутреннего напряжения.

— Он, казалось, был доволен тем, что наконец-то какой-то мужчина обратил на меня внимание. Мой папа один из тех мужчин, которые считают, что женщины должны выходить замуж. Он боялся, что я засижусь в старых девах, — заключила она с горьким смешком.

— Ну это-то в любом случае ерунда! В наши дни женщинам незачем выходить рано замуж. Да и вообще не обязательно. К тому же, вы еще слишком юны.

На следующей неделе мне будет двадцать один.

Он сухо рассмеялся:

— Совсем старушка…

— Это действительно так, если взглянуть на вопрос моими глазами. Лавиния постоянно говорит, что с деньгами даже дурнушка может смотреться неплохо, пока она молода, но после определенного возраста уже ничто не поможет.

Одри поразила ярость, сверкнувшая в его глазах.

— А кто такая, эта Лавиния? — проскрипел он.

— Моя мачеха.

— Ваша мачеха?.. — одна из его темных бровей насмешливо приподнялась. — Ваша мачеха говорит вам, что вы непривлекательны?

Одри поняла, о чем он подумал. Что Лавиния была пошлой злой ведьмой, какими обычно бывают все мачехи.