Джинни про себя посмеялась над ней, но маска нетерпения не исчезла с ее лица.

— Вы уверены, что мистеру Беннеру известно, что я ожидаю его? — спросила она с холодной вежливостью в голосе.

Секретарша посмотрела на нее с плохо скрываемым негодованием, но это не обескуражило Джинни. Два года из последних трех она сама работала секретаршей. Не потому, что ей нужна была работа, а потому что просто нравилось работать. Она слишком хорошо знала все фокусы, направленные на то, чтобы охладить пыл нетерпеливых посетителей, бесконечно пытающихся нарушить Нерушимое Расписание. Она сама с успехом пользовалась ими в свое время.

— Я сообщила мистеру Беннеру, что вы здесь, — девушка информировала Джинни с ноткой укора. — Боюсь, мистер Беннер очень занят сегодня. Может быть, я занесу вас в журнал регистрации посетителей на прием в другой день...

Она уже сняла с полки журнал, чем, как считала, не оставляла для Джинни шансов быть принятой сегодня, как вдруг рядом с ней зазвонил внутренний телефон. Секретарша сняла трубку, что-то выслушала, а затем проговорила:

— Да, конечно, сэр.

После этого повернулась к Джинни и с явным разочарованием сообщила:

— Мистер Беннер готов выслушать вас. Вставая, Джинни с трудом подавила улыбку.

Когда она стояла, в ее фигуре было меньше детскости. Можно сказать, что Джинни была очень хрупкой, едва-едва выше метра шестидесяти, очень худенькая тонкокостная женщина. Но в ее облике, однако, было что-то, вызывавшее впечатление, внутренней силы и решительности. Плечи расправлены, голова высоко поднята, подбородок чуть вперед и вверх. Даже походка, когда она пошла к двери кабинета Лу Беннера, была походкой человека, точно и твердо знающего, куда ему нужно идти и как туда добраться.