— Много воды с тех пор утекло. Джинни кивнула.

— Макс всем ломал жизнь, как сломал жизнь моей матери. Кто была та маленькая девочка, на которой хотел жениться Аллен? Как ее звали? Элайна. Да, Лу, Элайна. И она была хорошей девочкой, Лу, несмотря на всю грязь, которую вырыл и вылил Макс на нее и ее семью. Это он заставил ее покончить с собой. Стыдом и посрамлением вогнал ее в могилу. А Аллен? Мой бедный брат! Как он возненавидел Макса после этого. Я так и не смогла себя до конца убедить, что авария действительно была случайной. Я думаю, что в конце концов Аллен мог...

Она вдруг замотала головой, будто хотела вытряхнуть из головы эти мысли.

Джинни много думала о том времени, и знала, что воспоминания не дадут успокоения, а лишь вновь растревожат забытое горе.

— После этого я решила уехать. В тот самый день, когда умер Аллен. Я чувствовала, Лу, я чувствовала, что должна уехать, пока не погибла, как погибли все, кто окружал Макса.

— Но ведь ты любила Сьюзан? Она-то ведь всегда любила тебя и любила искренне, ты ведь знаешь... Как она плакала, когда узнала, что я не нашел тебя...

— Любила, — коротко ответила Джинни.

Она попыталась представить лицо Сьюзан. На мгновение в памяти возник ее образ. Весь в слезах. Ведь глаза у Сьюзан всегда были на мокром месте. Джинни, наоборот, никогда не плакала.

— Иногда мы были настолько близки, что могли бы стать настоящими сестрами. До сих пор, когда я думаю о ней, называю ее сестричкой. Но, Лу, она была дочерью своего отца. И никогда не умела видеть его ошибки. Для нее Макс всегда был сказочным рыцарем в сияющих доспехах. Но если я о ком-нибудь и скучала — кроме тебя, Лу, — то это о Сьюзан. Хотя все-таки не настолько, чтобы снова вернуться и терпеть Макса. Я ничего не знала... Твое письмо пришло только на прошлой неделе. Мне очень жаль, что меня здесь не было.

Джинни замолчала, не желая больше говорить об этом, хотя знала, что все равно придется.