— Давно ли вы ждете, господа? — осведомился он с тревогой.

— Не меньше часа! — рявкнул в ответ Пельтье. — И кто вы такой, собственно? Где Блант?

— Меня зовут Сматс, я сторож. Я как раз спустился в погреб и не слышал, как вы стучали.

— Нетрудно догадаться, чем вы там занимались! Итак, вашей госпожи нет дома?

— В конце года миледи всегда уезжает в Норфолк, — заявил Сматс и не преминул ехидно добавить:. — Вы должны бы это знать, сэр, если принадлежите к числу друзей миледи. — Разумеется, мне это известно, но…

— Минутку, — прервал его де Бац. — Давно ли уехала леди Аткинс?

— Как обычно, за два дня до Рождества, сэр.

— Скажите, с тех пор никто не спрашивал миледи? Сюда должна была приехать молодая белокурая женщина, американка, в сопровождении джентльмена?

Глаза Сматса, прикрытые очками, стали круглыми от удивления:

— Я никого не видел. Правда, я заступил на службу только позавчера. Миледи была так добра, что позволила мне уехать на похороны родственника в Корнуолл…

— А кто сторожил дом вместо вас? — продолжал расспрашивать де Бац, намеренно вертя в пальцах серебряную монету так, чтобы сторож ее видел.

— Том Уэллер, один из лакеев, которому доверяет сэр Эдвард. Но он тоже уехал в Кеттерингэм-холл.

— Том вам ничего не сказал?

— А зачем ему мне говорить? Если кто-то и приходил, то Том уже доложил об этом леди Аткинс. Могу ли я еще быть чем-нибудь вам полезен, сэр? — Сторож покосился на серебряную монету, которая тут же оказалась в его ладони.

— Нет, спасибо. Я сам поеду туда.

Не обращая больше никакого внимания на журналиста, де Бац развернулся и пошел вниз по лестнице, направляясь к экипажу — кучер, к счастью, решил его подождать. Но Пельтье не отставал ни на шаг.