Всех охватила паника. Даже госпожа де Сталь здесь! Но мне кажется куда более серьезным то, что из Франции бежали мясники, булочники, сапожники, актеры, каменотесы, трубочисты, кузнецы… Впрочем, об этих я не тревожусь: они всегда найдут себе работу. Куда большую жалость вызывает потерявшая состояние герцогиня или придворный, пребывающий в нужде… Но вы, кажется, совсем меня не слушаете, барон?

— Что вы, как можно! — легко солгал де Бац. — Мне просто не хочется вступать в дискуссию. Прошу вас, не сердитесь. Смотрите, мы уже приехали!

Впереди показалось здание гостиницы, и спустя несколько мгновений экипаж остановился.

— Вот вы и дома! — Барон нагнулся, чтобы открыть дверцу.

— А вы? Разве вы не останетесь здесь? — Журналист не мог прийти в себя от изумления.

— Мне необходимо выполнить еще одно поручение, — с самой любезной улыбкой заявил барон. — Мы увидимся позже.

Пельтье ничего не оставалось, как выйти из экипажа. А он так надеялся обрести в лице барона щедрого покровителя хотя бы на то время, пока они доберутся до поместья леди Аткинс…

С тяжелым вздохом Пельтье ступил на тротуар и обернулся.

— Заказать для вас комнату? — спросил он, отчаянно пытаясь быть полезным. — И ужин?

— Комнату закажите, но вот насчет ужина я не уверен, — все так же любезно ответил барон. — Возможно, мне придется задержаться.

— Но могу ли я, по крайней мере, отнести ваш багаж?

Де Бацу трудно было притворяться терпеливым, когда в том не было большой необходимости, и теперь учтивая беседа с прилипалой начала его раздражать. Он давно понял, что желание журналиста услужить вовсе не бескорыстно, и достал из кошелька гинею.

— Благодарю вас, но в этом бауле находится предмет, который я должен передать. А вот вы вполне можете попросить, чтобы вам принесли пару бутылок бордоского вина. Выпейте их, если я не вернусь к ужину.

Барон прекрасно знал, что на золотую монету можно было заказать куда больше, чем две бутылки вина, но решил пощадить самолюбие журналиста.