Элизабет Рэнсом с трудом спустилась со ступенек автобуса, ведя за руку маленького сына. В специальной сумке на груди она несла другого ребенка.

– Вот его подъездная аллея, мэм, – вежливо сказал водитель автобуса, протягивая ей багаж. – Вы не сможете не увидеть дом. Ведь на этой дороге других домов нет.

Но Элизабет беспокоилась не о том, сумеет ли она найти дом. Ее волновало, что произойдет, когда она там появится.

– Спасибо за помощь. Вы были очень добры.

– Мама?

Она взглянула на своего трехлетнего сына.

– Да, Брейди?

– Где мой дедушка?

– Мы скоро с ним встретимся. – Автобус уехал. Элизабет посмотрела на высокие сорняки, которые росли возле подъездной аллеи. – Сначала мы оставим здесь багаж, где его никто не сможет увидеть.

Элизабет спрятала в сорняках два чемодана, надеясь, что ее сын не спросит, почему. Она не решалась сказать ему, что, может быть, они здесь не останутся.

Она молилась, чтобы ее свекор приютил их хотя бы на несколько дней. А также о том, чтобы Том Рэнсом уже получил известие о смерти сына. Только бы ей не пришлось рассказывать ему, что его сын недавно погиб в автокатастрофе.

Заставив себя улыбнуться ребенку, она взяла его за руку.

– Идем в дом дедушки, хорошо, Брейди?

– Это очень далеко, мама?

– Не знаю, дорогой, но водитель автобуса сказал, что он в конце этой дороги.

– Мне холодно, мама.

Она знала, что в начале декабря в Оклахоме могло быть гораздо хуже. Но и сейчас дул пронизывающий ветер и действительно было холодно.

– Если мы пойдем быстрее, то согреемся. – Она взяла сына за руку, и они зашагали по дороге. Спустя несколько минут малыш стал спотыкаться, он явно устал. – Иди же, милый.

В сумке у нее на груди проснулась малышка и захныкала. Элизабет принялась ее успокаивать. Бедная Дженни! Она никогда не увидит собственного отца…