– Знаешь, – шепнул он, – я все это время много думал о тебе.

Миранда ответила ободряющей улыбкой. Как ей хотелось, чтобы он сказал: „Если бы ты знала, как мне тебя не хватает! Давай уйдем отсюда, родная. Куда-нибудь, где не будет никого, кроме нас с тобой". Но Энгус сказал совсем другое:

– Меня беспокоит, что твоя фирма слишком уж быстро расширяется. По-моему, ты пользуешься для этого ссудами, которые берешь под свои магазины: это действует, пока рынок недвижимости растет и проценты невысоки.

Миранда почувствовала, что сердце ее с грохотом рухнуло на самое дно грудной клетки.

– Что в этом плохого? – с трудом выговорила она. Энгус аккуратно разбирал рыбу на тарелке.

– Если этот бум вокруг недвижимости вдруг кончится или же правительству вздумается изменить банковские ставки, возможно, тебе не удастся больше получать ссуды, и ты окажешься перед серьезной финансовой проблемой.

– Спасибо, что проявляешь такую заботу обо мне, – сухо ответила Миранда.

– Повышение банковских процентов может означать также, что спрос на недвижимость упал, – продолжал Энгус. – И тогда на тебя свалится еще одна крупная проблема: те из твоих магазинов, под которые ты берешь ссуды, подешевеют, банки забеспокоятся и потребуют скорого возвращения ссуды, – в задумчивости он отхлебнул глоток вина. – Такого рода ситуации обычно кончаются… банкротством.

– Благодарю за предупреждение, но я не собираюсь становиться банкротом, – по-прежнему холодно проговорила Миранда. Разочарование ее было так сильно, что даже абрикосовое суфле не доставило ей ожидаемого удовольствия.

До самого окончания ленча продолжалась эта вежливая беседа на темы бизнеса и обмен городскими сплетнями. Выйдя из ресторана, они неуклюже распрощались, причем каждый отклонил предложение другого подвезти его. О дальнейших встречах разговор не заходил.

Энгус, ценивший в людях характер, волю и предприимчивость, сумел в полной мере оценить эти качества и в Миранде и тосковал по ней даже больше, чем сам мог ожидать.