– Да, это забавно, – Миранда снова зевнула. – Чем обязана удовольствию видеть вас, сэр? – Она потерла затекшую шею: – Как это глупо – заснуть на кушетке.

– Я в два счета приведу тебя в порядок, – успокоил ее Адам. – В гимнастическом зале я научился делать массаж. Ложись-ка на пол.

– О'кей. – Миранда еще раз зевнула. – Рубашку снять?

– Не надо.

Миранда скользнула на пол, на шерстяной ковер без ворса, как будто составленный из золотисто-желтых и бледно-голубых, как рубашка и джинсы Адама, лоскутков, и легла на живот.

Адам, опустившись на колени возле нее, принялся массировать ей плечи. Минут через десять боль в шее бесследно исчезла; Миранда лежала на ковре с закрытыми глазами, ощущая, что все тело ее расслабляется, становится словно бескостным. Ее снова начало клонить в сон.

Голос Адама был спокоен и тверд:

– Твое тело становится легким, совсем невесомым… Ты стала такой легкой, что можешь плыть по воздуху, как облачко… Когда я досчитаю до десяти, ты расслабишься…

„Да он гипнотизирует меня", – успела подумать она, прежде чем волны дремоты подхватили ее и понесли дальше, дальше…

Когда она проснулась, Адам лежал на диване, читая „Пари матч". Миранда взглянула на свои часики.

– Вот это да! Я проспала почти час. Ты просто волшебник. Во мне как будто не осталось ни одной косточки.

– Просто ты очень устала, – ответил Адам. – И потом, мы все так переживали за Элинор.

– Да. – Ее лицо сморщилось, и она заплакала. Миранда принялась было тереть глаза, но, вспомнив о линзах, остановилась, вынула их и поднялась на ноги. – Сама не знаю, с чего это я раскисла.

– Это просто естественная реакция на нервное напряжение и треволнения, – успокоил ее Адам. Некоторое время он смотрел на нее, слегка склонив голову набок, словно в нерешительности. Потом, встав, приблизился к ней. – Не беспокойся ни о чем. У меня все под контролем, так что ты можешь расслабиться.