Когда окошко наконец бряцнуло и распахнулось внутрь, Витя затрепетал. Он раза четыре, а то и все пять четко и внятно повторил свою фамилию, имя и отчество и теперь смотрел на застывшие руки прапорщика, не понимая, почему тот медлит и не вскрывает долгожданный ящик. Пузо действительно не торопился и с любопытством поглядывал на втиснутую в окошко голову осужденного.

— Ну чего молчишь, Коржов? — наконец громко спросил он, обращаясь к Вите, словно ничего не слышал. Пузо, конечно же, намекал на адрес, обратный адрес.

— А я сказал уже, — встрепенулся Витя. — Коржов Виктор Григорьевич, — в шестой раз назвался он. — Што-то не так, да? Может, отчество перепутали, а? Посмотри хорошенько. Виктор Григорьевич, Кор-жов… Может…

— Да знаю, знаю, что ты Коржов. Знаю! Что ты затараторил одно и то же? — вспылил Пузо. — От кого ждёшь? Говори, адрес. Коржов он, понимаете ли! Тебя и без фамилии все знают. Ну?!

Витя растерянно пожал плечами, почесал пятерней затылок и отпрянул от окошка, держась за подоконник рукой.

— А-дре-ес?.. — Он недоуменно и вопросительно смотрел на очередь и не двигался с места. — Адрес спрашивает! Какой адрес, а? Слушай, какой адрес называть? — подскочил он к какому-то мужику.

— Откуда пришла, тот и называй, — невозмутимо и на полном серьёзе произнёс тот.

— Да-а?.. — Витя до боли прикусил губу, метнулся было к окошку, затем подался назад и снова к окну.

— Ну? — во второй раз повторил вопрос Пузо. — Кто посылку тебе послал, знаешь? Говори или иди вспоминай, — строго сказал он. — Всё!

Витя снова повернулся к очереди, сглотнул набежавшую вдруг слюну, от чего кадык его дернулся кверху, и так умоляюще, так жалостливо глянул на людей, что казалось, и камни возопиют под их ногами. Воистину так могут смотреть только обречённые и блаженные!